Блог

Кропоткин в Чите

19 января 2016 Комментарии (0)

М.В. Константинов, д.и.н., проф.

проректор по науке

Забайкальский гос.педуниверситет

 

Кропоткин в Чите

 

Чита сыграла особую роль в жизни П.А. Кропоткина. Он называл ее маленьким, но важным городом, считал, что в ее истории отразилась история всей России. Для Кропоткина Чита стала первым официальным местом офицерской службы, на которую он прибыл 8 октября 1862 г. /по старому стилю/ (Кропоткин, 1923, с.48-52, 58). До 20-летия ему оставалось полтора месяца, а Чите, по его словам, было «11 лет от роду» (что справедливо, поскольку Чита стала областным центром и городом в 1851 г.).

В Чите П.А. Кропоткин стал чиновником по особым поручениям, работавшим под началом военного губернатора Забайкальской области Б.К. Кукеля. Александровские реформы вдохновляли губернатора и его молодых подчиненных на активное участие в государственных, политических и административных делах. Одним из главных вопросов, которые решались в то время забайкальской администрацией, стало обеспечение успешного присоединения левобережного Амура с нейтрализацией противодействия со стороны Англии, Америки, Китая. Английский десант в заливе Ди-Кастро забайкальскими казаками был сброшен в море. Америку удалось нейтрализовать, на наш взгляд, за счет уступки ей Аляски, а Китай «отодвинут» быстрыми и решительными действиями, вплоть до освобождения с карийской каторги всех уголовников с обязательным расселением их как вольнопашенных на берегах Амура (см. напр. «История Русской Америки», 1999).

Князь П.А. Кропоткин, совершавший сплавы от Читы до Тихого океана и прошедший маршрутом китайскую Маньчжурию от Новоцурухайтуя на Аргуни до Благовещенска на Амуре, был одним из тех, кто представлял политический расклад вокруг Амура наилучшим образом.

В Чите П.А. Кропоткин познакомился с каторжным политическим миром, в том числе с декабристами, Д.И. Завалишиным, И.И. Горбачевским. Губернатор Б.К. Кукель доверил ему выполнение особо ответственного тайного поручение по извещению поэта-демократа М.Л. Михайлова, находившегося на Нерчинской каторге, о возможных бедах в связи с появлением в Забайкалье столичного жандарма (Кропоткин, 1907, с.121, 122; 1923, с.51, 52, 69, 75).

В Чите двадцатилетний Петр Кропоткин продолжает вести дневник, начатый им при отъезде из Петербурга, тот самый знаменитый дневник, который вернется вместе с автором в северную столицу и будет изъят у него при обыске 25 марта 1874 г. (Кропоткин, 1923, «От редакции», с. VII). В дневнике П.А. Кропоткин выступает как бытописатель. Молодому человеку интересно все, что окружает его и происходит вокруг: люди, общество, нравы, природа, климат. Для примера приведем одну из записей-зарисовок.: «Когда я встал утром и стал рассматривать Читу через окно, я, если бы не был о том предупрежден, непременно спросил бы: «где город?» – вопрос, обыкновенно предлагаемый всеми приезжими, - до того мала Чита, - несколько деревянных домов, из которых двухэтажные дома можно пересчитать, я думаю, не более пяти, шести. «Площадь перед домом губернатора велика». Но я вспомнил, что Чита до 1851 г. была деревушка, состоявшая из нескольких двориков, что целый город, новый, стоит там, где за несколько, - семь, восемь лет, было безлюдье, степь, что тут и дом губернатора, и областное правление, и войсковое правление, и тир, и лазарет, и куча частных домов; далее я всмотрелся в общество, - бесцеремонное, несколько образованных и хороших людей, Кукель и его славная семья, - и успокоился. Тотчас же решил я, что тут не будет скучно…» (Там же, с. 52, запись от 10.10.1862 г.).

 В более концентрированном виде, но не в высушенном, а живом, дышащем свежестью факта, любопытством и непосредственностью наблюдения. П.А. Кропоткин представляет записки для московской прессы, выступая, по-сути дела, как внештатный корреспондент «Московских ведомостей» и ее воскресного приложения «Современная летопись». Из этих корреспонденций читатели узнавали о Чите чуть ли впервые. Одна из характерных записей начинающего журналиста читается так: «Чита – город, родившийся вследствие служебных потребностей; следовательно, служащие составляют в ней главнейшую часть населения. Ни торговой, ни промышленной жизни тут нет...

Наш обыкновенный губернский, ни аристократический, ни средний, круг не в состоянии даже подумать о той простоте и естественности в сношениях между собой, «которая царствует в Чите. О том отсутствии церемоний, которое в русском губернском городе было бы возможно только между самыми короткими знакомыми»

Конечно, москвичам небезинтересно было узнать и о природных особенностях Читы. «Вам, может быть, покажется странным, что в Чите и ее окрестностях, этой части холодной, засыпанной снегами Сибири и т.д., никогда не бывает санной езды. Разве изредка выпадает снежок, и с неделю, пока он не смешается с песком, бывает возможно ездить на санях, но и то не каждый год...» (П.А. Кропоткин, 1983, с. 57).

Добавим к этому, что ныне один из переводов тунгусского слова Чита (название города и реки) звучит как «черная земля» (И. Куренная, Н. Закаблуковская, 2001).

Все записанное в дневниках и опубликованное в газетах – живой отклик на окружающую действительность – весьма полезны для современных историков и этнологов; вместе с тем в современной историографии роль П.А. Кропоткина пока еще не только не раскрыта, но и не определена как значимая. Сам П.А. Кропоткин, вероятно, предполагал, что дневники и корреспонденции пригодятся ему лично в дальнейшей жизни, в том числе для научных занятий.

С современных позиций все им опубликованное и неопубликованное (дневники) может быть оценено по двум параметрам. Во-первых, в произведениях П.А. Кропоткина представлен материал для понимания «структуры повседневности» (по Фернану Броделю, 1986) и в целом школы анналистов, созданной Марком Блоком (1973), приверженцы, которой считали, что в истории важны не только политические события и государственные звезды, но и реальные жизненные ситуации, бытовые, хозяйственные, личностные; важна «география человека» и взгляд на события не только «сверху», но и «снизу». Во-вторых, кропоткинские строки не только материал для других исследователей, он и сам выступает как историк и философ. Так в «Записках революционера» (1907 a) и «Взаимной помощи как факторе эволюции» (1907 б) П.А. Кропоткин использует забайкальские материалы не только как мемуарные, но и для аналитических построений в исторической и политических областях. Например, в «Записках революционера» он дает оценку Александровских реформ в их конкретном сибирском преломлении. Именно в связи с этими реформами, а точнее в связи с отказом от их продолжения, звучит знаменитая фраза П.А. Кропоткина о значении Читы в отечественной истории: «За последние годы нам часто приходилось слышать, что Александр II совершил большую ошибку, вызвав так много ожиданий, которых потом не мог удовлетворить. Таким образом, говорят, он уготовил свою собственную гибель. Из всего того, что я сказал, - а история маленькой Читы была историей всей России – видно, что правительство сделало нечто худшее... Ни один реакционер не высказал и не смел высказать, что дореформенные суды, отсутствие городского самоуправления и старая система ссылки были хороши и достойны сохранения.» (1907 а, с.128).

Дальнейший текст из книги, который полностью из-за объема воспроизвести сложно, может служить образцом кропоткинского социально-психологического анализа действительности.

Во «Взаимной помощи…» П.А. Кропоткин (1907 б) записывает наблюдения в отношении бурятского социума следующие: «Вообще, русские завоеватели Сибири были настолько поражены коммунистическим бытом бурят, что они назвали их «братскими» и доносили в Москву: «у них все сообща; все, что у них есть, они делят между всеми» Живут «неделимыми семьями» из трех поколений: три юрты за одной оградой, несколько улусов – племя (или род). Чувство единения переживают буряты и во время охоты-аба, на которую каждую осень собираются представители сорока шести родов. В таких национальных охотах вся бурятская нация переживает этнические традиции того времени, когда она была объединена в одну могущественную лигу» (1907 б, с.148-151)

Опираясь на периодизацию Л. Моргана, П.А. Кропоткин относит тунгусов к стадии дикости, а бурят – к стадии варварства. Их историю, обычаи он рассматривает на фоне развития всемирной истории (1907 б).

Будучи в Чите П.А. Кропоткин формируется как путешественник. Его первые путешествия – это служебные командировки, на которые он соглашается с легкостью молодого сильного энергичного человека, знающего свои возможности. Он перемещается по Забайкалью с завидной скоростью – от Нерчинска до Кабанска, от Усть-Кяхты до Кудары и Верхнеудинска, выполняя массу поручений и проявляя инициативу в их решениях. Составной частью этих путешествий стала и его первая амурская командировка для организации сплава каравана барж, занявшая время с июня по сентябрь 1863 г. и охватившая маршрут сначала от Читы до Сретенска и затем до низовьев Амура (Кропоткин, 1923, с.113-150).

Переехав на службу в Иркутск, что произошло осенью 1863 г. (Кропоткин, 1907 а, с.138), П.А. Кропоткин вновь бывает в Чите в 1964 (Кропоткин, 1923, с.155-158), в 1865 (там же, с.242, 243) годах. Особенно памятным для него стало читинское завершение трехмесячного путешествия по тайге из Бодайбо, предпринятое с целью поиска скотопрогонного пути, необходимого для обеспечения мясом приисковых рабочих (1866 г.). В этом путешествии П.А. Кропоткин обрел верного друга и товарища, аргунского казака, будущего видного ученого И.С. Полякова (Кропоткин, 1907 а, с.144-150).

Научные исследования в бассейне Витима позволили Кропоткину собрать важный первоначальный материал для разработки теории материкового оледенения (Кропоткин, 1873), а также составить наблюдения для будущих философских построений по «антропологической проблеме»  с основной парадигмой: взаимная помощь является важнейшим фактором эволюции (1907 б).

Будучи в Забайкалье и в Сибири вообще, П.А. Кропоткин приобщился не только к геологии и географии, но и археологии, причем сначала вполне в духе научной традиции, по которой следовало, что первобытные древности - это составная часть науки о земле, но затем и с оценками, увязывающими археологическое знание с историей.

При этом приходится отметить, что взаимосвязь П.А. Кропоткина с наукой о древностях сокрыта в современной археологии практически полностью. Г.С. Лебедев в «Истории отечественной археологии» (1992) П.А. Кропоткина не упоминает. А.А. Формозов вспоминает П.А. Кропоткина только в связи с Витимо-Олекминской экспедицией, в которой принимал участие один из героев его очеркой И.С. Поляков (1961). В истории сибирской археологии П.А. Кропоткин упомянут В.Е. Ларичевым как информатор о ленских известковых пещерах (1969, с.66), а также в связи с критикой его взглядов И.Д. Черским по поводу сплошного ледникового щита в Сибири (1969, с.113-114).

Думается, что такое отношение археологов к П.А. Кропоткину несправедливо, особенно на фоне признания заслуг И.Д. Черского и других ученых-естественников, проявлявших интерес к древним находкам. На мой взгляд, отношение П.А. Кропоткина к археологии вполне определяется соотношением таких научных понятий как плейстоцен и палеолит, поскольку совершенно очевидно, что правильного понимания палеолитической эпохи достичь невозможно, если забыть о «ледниковом» природном оформлении жизни древнего человека. 

Но именно П.А. Кропоткин первым в России и, по сути дела, первым в мировой науке создал завершенную теорию материкового оледенения, изложив ее в книге, написанной в тюрьме Петропавловской крепости (Кропоткин, 1876). В отчете об Олекминско-Витимской экспедиции П.А. Кропоткин (1873, с.189, 190) рассуждая об «издавней заселенности Азии», «о временах младенчества человеческого рода», а во «Взаимной помощи…» – о «плотоедности» человека «во времена ледникового века» (1907, с.19). Эти рассуждения свидетельствуют о том, что П.А. Кропоткин вполне определенно и конкретно взаимоувязывал природу ледниковья с историей древнего человека.

Во время экспедиции по Лене он замечает: «Не менее интереса могут представлять ленские пещеры. Издавняя заселенность Азии, обилие пещер в ленских известняках, - все заставляет думать, что в них могут встретиться новые факты для разъяснения темных вопросов о временах младенчества человеческого рода». Здесь же напоминалось: «не менее настоятельно исследовать громадные нижнеудинские пещеры» (1873, с. 189, 190). Установлено, что Кропоткин совершил специальную поездку по Байкалу (1865 г.), для того «чтобы ревизовать пещеры» на Кадильном мысу, где и было найдено три черепа. Рассуждая о характере пещеры и находок, исследователь заключает: «поле слишком обширного для догадок, чтобы все их высказать. Достоверно только одно, что в древние времена в Сибири действительно были народы, жившие в пещерах или землянках, остатки которых еще доныне находятся в окрестностях Окинского караула..., затем на Чикое (притоке Селенги), на Белом Иркуте, в байкальских горах, на Талой около Тунки и, вероятно, еще во многих местах» (1983, с. 102-105).

Отметим также, что осматривая разрезы золотоносных приисков, П.А. Кропоткин неоднократно встречал остатки мамонтов и носорогов, связывая их с ледниковыми отложениями. Известный исследователь древностей А.С. Уваров в «Археологии России» (строки из «Посвящения») пророчески заметил: «местности, уже известные по мамонтовым находкам, как бы предназначены для будущих археологических исследований» (1881, с. IV), более того, - для открытия палеолита, при этом ссылался на результаты исследований Кропоткина (там же, с. 52, 59, 66-68, 121, 122, 161-163).

В геологических работах Кропоткина встречаются поразительные исторические пассажи: «Переходя от кремневых орудий к стальным изделиям, человечество могло, конечно, сначала употребить шлифованные орудия, потом - орудия из легкоплавких металлов, затем – бронзовые, железные и наконец стальные; но оно могло также миновать некоторые из этих ступеней, - если бы отличалось меньшею косностью мышления и большей восприимчивостью» (1876, с. 422). Как замечено по публикациям Кропоткина, он никогда не пропускал возможности отметить любую вещественную находку, выявленную в стратиграфических разрезах, будь-то бронзовый нож, монета или кусочек серебра (1873, с. 185, 238, 468).

Особенно показательно то, что П.А. Кропоткин свое отношение к изучению древностей напрямую определял как археологическое исследование. В отчете о «Поездке в Онинский караул» у него встречаются следующие строки: «Лучше уж не вводить археологов в соблазн, называя Тунку крепостью. Для археологов зато гораздо интереснее будет старая казачья церковь … и жалко будет, если с разрушением ее пропадет для потомства этот интересный исторический памятник (цит. по Петр Алексеевич Кропоткин. Естественно-научные работы. М.: «Наука», 1998, 270 с., (Научное наследство, т.25).

Во время путешествия по Маньчжурии (1864) П.А. Кропоткину встретилась «груда камней, накрытая хворостом с отверстием внутрь. Тут закутанный в бересту под хворостом лежал труп человека; был ли это погибший шаман или орочонский военачальник, которого похоронили на вершине хребта, не знаю» (1983, с.109-110).

В том же путешествии П.А. Кропоткин отметил «громадный вал, возведенный некогда по северной границе Монголии на несколько сот верст, почти рассыпался и развалился, и только след его обозначается на холмах в степи» (там же, 108). По народной традиции вал приписывается Чингис-хану, а по научным данным является валом, сооруженным киданями. Есть сведения о том, что П.А. Кропоткин провел раскопки в Ханкулато-Хото на территории т.н. «Чингис-ханова городища» (Алкин, 2001).

В наше время археологи в бассейне Шилки в Могочинском районе находят такие же кладки, но без скелетов, уже, очевидно, исчезнувших. Наблюдения П.А. Кропоткина помогают понять характер новых находок (С.А. Афанасьев, Э.М. Рафибеков, В.В. Марков, 2001).

Последователем и продолжателем археологических исследований П.А. Кропоткина стал И.С. Поляков, проявлявший в этих делах с самого начала большую инициативу.

В статье «Высыхание Евразии» (1904 г.) П.А. Кропоткин сделал важное примечание: «Мой друг Поляков, известный своим особенным даром отыскивать повсюду в Сибири каменные орудия в огромных количествах, обычно находил следы стоянок неолитического человека по берегам таких древних, давно исчезнувших озер. «Там, - говорил он обычно, глядя на какую-нибудь речную долину в Сибири, - был берег озера, которое наполняло когда-то долину. Должно быть, они жили вдоль этого берега. Вот хорошее защищенное место; я уверен, им оно должно понравиться. Давайте копать здесь». И непременно через несколько часов мы находили каменные топоры и другие орудия, иногда в огромном количестве» (цит. по Кропоткин, 1998, с. 216).

Как  известно, И.С. Поляков – ученик и друг П.А. Кропоткина, стал археологом как таковым, оставаясь при этом зоологом, ботаником, этнографом; он открывал первоклассные памятники палеолита, неолита и бронзы и его перу принадлежат первые российские специальные книги по эпохе камня (Поляков, 1880, 1881, 1882, см. также Формозов, 1983, Константинов, 1994, 2002)

В 1992 г. к 150-летию П.А. Кропоткина в Чите проводилась региональная научная конференция с публикацией сборника статей (1992). Тогда же на одном из старинных зданий в центре города открыта мемориальная доска (чугунное литье; автор художник Н.М. Полянский). В 1995 г. рядом с ней установлена (с тем же оформлением и авторством) мемориальная доска И.С. Полякову в связи с его 150-летием.

К 160-летию П.А. Кропоткина в Чите проведены Кропоткинские научные чтения. Представленные доклады готовятся к публикации.

Имя Петра Алексеевича Кропоткина запечатлено в экспозициях областного краеведческого музея, литературного музея Читинской областной библиотеки им. А.С. Пушкина и Музея истории Забайкалья Забайкальского государственного педуниверситета.

Кропоткинская «персоналия» найдет достойное отражение в многотомном издании «Энциклопедии Забайкалья» (Новосибирск, Наука, Сибирское отделение, 2000, т.1., т. 2-4 – в печати).

Как память о читинских страницах биографии П.А. Кропоткина в Госархиве Читинской области в фонде особо ценных документов сохраняется рукопись П.А. Кропоткина о Первой сельскохозяйственной и промышленной выставки в Чите (1862), отразившая уровень социально-экономического развития Забайкалья (ГАЧО, ф.18, д.21, л.1-10; см. Т.А. Константинова, 1992).

В замечательной празднично-парадной книге «Чита. Город во времени» (2000) нашлось место для изложения читинских страниц биографии П.А. Кропоткина. Читинские областные и городские политики и чиновники могут цитировать наиболее популярные кропоткинские строки о Чите.

Вместе с тем, важно отметить, что так дело обстоит не везде и не во всем. Совершенно забыл П.А. Кропоткина Дальний Восток – ни Благовещенск, ни Хабаровск не вспоминают юного героя – путешественника. Не считают «своим» казачьего есаула П.А. Кропоткина современные казаки. Не помнит об успехах молодого офицера - изначально адьютанта царя Александра II, а затем военного разведчика сопредельных территорий – Российская армия и служба разведки. Полностью пренебрегает П.А. Кропоткиным российская политика.

И все-таки есть надежда, что Время Кропоткина в России еще грядет. То будет Время Гуманизма, Свободы, Демократии, уважения к Личности и принципам Самоуправления. В немалой степени этому должно способствовать «пробуждение памяти» – с уважением к тем, кто все силы свои, интеллект и здоровье отдавал Науке, Народу, Отчизне.

 

Литература:

  1. Кропоткин П.А. Отчет об Олекминско-Витимской экспедиции // Записки императорского русского географического общества. Т. III, СПБ, 1873.
  2. Кропоткин П.А. Исследования о ледниковом периоде / Под ред. А. Кропоткина и И. Полякова. Вып. 1. СПб.: Тип. Стасюлевича, 1876. – 839 с.
  3. Кропоткин П.А. Записки революционера. С предисловием Георга Брандеса. СПБ, 1907 а – 345 с.
  4. Кропоткин П.А. Взаимная помощь как фактор эволюции. Сочинения. Т. 7: Пер. с англ. В. П. Батуринского / Под ред. автора. СПб.: Знание, 1907 б – 351 с.
  5. Кропоткин П.А. Дневник А.П. Кропоткина. Документы по истории литературы и общественности. Вып.4. М.-Петроград. Гос.изд-во, 1923 – 292 с.
  6. Кропоткин П.А. Письма из Восточной Сибири / Сот. В.А. Маркин, В.Е. Старостин/ Иркутск. Восточно-Сибирское книжное изд-во, 1983 – 192 с.
  7. Алкин А.С. История изучения и современные представления о времени сооружения «Вала Чингис-хана» // Широкогоровские чтения (проблемы антропологии и этнологии) – Владивосток, 2001
  8. Афанасьев С.А., Рафибеков Э.М., Марков В.В. Культовые сооружения горно-таежного района // Историко-культурное наследие Северной Азии. Итоги и перспективы изучения на рубеже тысячелетий. Барнаул. Изд-во Алтайского гос.ун-та, 2001, с. 488-490
  9. Блок  М. Апология истории. М. Наука, 1973.
  10. Бродель Ф. Структуры повседневности: возможное и невозможное. Материальная цивилизация, экономика и капитализм. XV – XVIII вв. том 1. М. Прогресс, 1986. 622 с.
  11. История Русской Америки (1732-1867): В 3-х тт.: Т.III Русская Америка: от зенита к закату (1825-1867) / Отв.ред. акад. Н.Н. Болховитинов. М.: Междунар. отношения, 1999. – 560 с.
  12. Константинов М.В. В поисках синей птицы // Чита. Город во времени. Чита: Издательская мастерская «Стиль», 2001 – 360 с. (ил.)
  13. Константинов М.В. Каменный век восточного региона Байкальской Азии. Улан-Удэ – Чита, 1994, 266 с.
  14. Константинов М.В. Оракулы веков. Этюды об исследователях Сибири. Новосибирск: Изд-во СОРАН, 2002, 70 с.
  15. Константинова Т.А. Читинские рукописи и автографы Петра Кропоткина // Петр Алексеевич Кропоткин – гуманист, ученый, революционер. Российская научная конференция. Сборник тезисов. Чита. Изд-во ЧГПУ, 1992, с.13-15.
  16. Куренная И., Закаблуковская Н. // Чита. Город во времени. Чита: Издательская мастерская «Стиль», 2001, с. 32-35.
  17. Ларичев В.Е. Палеолит Северной, Центральной и Восточной Азии. Часть 1. Азия и проблема родины человека. Новосибирск. Изд-во Наука. Сибирское отделение, 1969 – 370 с.
  18. Лебедев Г.С. История отечественной археологии. 1700-1917 гг. СПБ. Изд-во СПБ ун-та, 1992 – 446 с.
  19. Петр Алексеевич Кропоткин – гуманист, ученый, революционер. Российская научная конференция. Сборник тезисов. Чита. Изд-во ЧГПУ, 1992 – 143 с.
  20. Петр Алексеевич Кропоткин. Естественно-научные работы. М: «Наука», 1998, 270с., ил. (Научное наследство, т. 25).
  21. Поляков И. Исследования по каменному веку в Олонецкой губернии, в долине Оки и на верховьях Волги. Спб., 1881; То же – Зап. РГО по отделению этнографии. Спб., 1882, т. IX, с. 1-164.
  22. Поляков И.С. Каменный век в России // Живописная Россия, т. 1, 1881.
  23. Поляков И.С. Описание каменных орудий Курганского округа // Антропологическая выставка 1879, т. 3, ч. 1. М., 1879, с.87-95.
  24. Уваров А.С. Археология России. Каменный период, том 1. М., 1881, 440 с.
  25. Формозов А.А. Начало изучения каменного века в России. М: Наука, 1983, 127с.
  26. Формозов А.А. Очерки по  истории русской археологии. М. Изд-во АН СССР, 1961 – 128 с.
  27. Энциклопедия Забайкалья. Общий очерк. Т. 1 Новосибирск: Наука, 2000; То же, т. 1, 2 изд, исправленное, 2002, 302 с.; т. 2-4 (в печати).

Комментарии (0)

ОтменитьДобавить комментарий